В моей педагогической практике однажды случился совершенно особенный случай. В моей группе был мальчик по имени Nicola. Родился он с целым букетом проблем: отставание в развитии, проблемы с сердцем, ну и в довесок расщелина губы и нёба. В четыре года никто толком не мог понять, что он говорит, а к шести после многочисленных занятий со специалистами речь его, наконец, приобрела хоть какую-то разборчивость. Говорил он, разумеется, носом, с таким хрипотцовым тоном но уже можно было разобрать почти каждое слово.
И вот наступил март, последний год детского сада, а значит праздник 8 марта! Мы решили дать Николе прочитать одно из стихотворений на утреннике, чтобы он почувствовал себя таким же, как все. Конечно, все понимали, на какой риск шли мало ли как он отнесётся к тому, что на него будут смотреть десятки глаз. Но как говорится: “Vivere non è stare immobili come gli asparagi in vaso,” жить значит пробовать новое. К тому же сам Nicola очень хотел участвовать. Каждый раз, когда кто-то читал стихи, он шевелил губами и повторял их про себя.
Достался Николе отрывок стихотворения про мам. Его мама, Симона, была вне себя от счастья, ведь никто не ожидал, что дадут стих её сыну всегда же считалось, что другие дети лучше подготовлены. В общем, трудились они вместе день и ночь: у зеркала, друг другу, перед кошкой Мими, и даже деду, который тихонько дремал на диване. Репетировали и громко, и шепотом, и вполголоса лишь бы всё учить на зубок.
И вот настал праздник. Nicola встал в очереди выступающих, аккуратно одетый в синем костюме с бабочкой, как молодой итальянский джентльмен. Переживал ужасно, но выступать не отказался: сказал, что это для мамы, и только ради неё он всему учил.
Начал читать уверенно, звонко. Но дальше, то ли от волнения, то ли просто устал, зачудил начал путаться в словах. Добрался до строчки:
«Dal gradino rispondeva Luca: La mamma è pilota? E allora, cosa cè di strano? E la mamma di Nicola, per esempio, è» и тут его заклинило. Слово трудное вылетело из головы вот и выдал: «è con-di-zio-na-to-re!»
В зале раздались смешки. Nicola покраснел, опустил голову, засунул руки в карманы и надул щёки, но упорно продолжал:
«E le mamme di Tommaso e Vera sono» и тут из задних рядов кто-то выкрикнул: «Condizionatori!» ну и люди не удержались, посмеиваясь уже в полный голос.
Nicola повернулся и убежал за кулисы. Я его поймала прямо на лестнице. Уткнулся лбом в стену, рукавчиком вытирал злые слёзы. Я наклонилась к его горячему уху и тихонько сказала, что тот человек пошутил, но очень глупо, и что можно попробовать ещё раз перечитать стихотворение для мамы и для меня. На этот раз со словом «carabiniere». Если что, я помогу. Он мотал головой, фыркал. Потом чуть подумал и прошептал, что хочет попробовать, но боится. Я пообещала держать его за руку и подсказывать на каждом слове.
Наш мальчик согласился. Я вручила его няне Лауре, чтобы она умывала его слёзное лицо, а сама пошла в зал. Как только закончился следующий номер, я решительно вышла к родителям.
Если честно, у меня в коленках был балет Тосканини. Я попросила слова и сказала:
Николе шесть лет. Большую часть своей короткой жизни он провёл не на футбольном поле, а в больницах и у врачей. У него операций больше, чем праздников. Он долго не мог говорить, но в этом году, наконец, научился. И всё равно он решился выйти к вам и прочитать стихотворение для мамы. Одной ей. Пожалуйста, поддержите его тишиной и вниманием.
Зал притих. Я провела Nicola за кулис. Он шёл медленно, смотрел исключительно себе под ноги. Смешной коренастый мальчишка с напухшей нижней губой, чуть заплаканный, но твёрдый как кусок пармезана.
Dai, Nico! крикнула его мама.
Su, Nicola! подхватил кто-то весёлый с заднего ряда. Я присела рядом с мальчиком, взяла его руку.
Forza, Nicola, шепнула я. Per la mamma.
Nicola глубоко вдохнул и начал сначала.
Дошёл до слов: «Dal gradino rispose Luca: La mamma è pilota? E allora?» снова покраснел, но в этот раз не сдался:
E la mamma di Nicola, per esempio, è ca-ra-bi-nie-re! E le mamme di Tommaso e Vera sono in-ge-gne-ri!
И с вызовом посмотрел в зал.
Такого овационного шторма наш скромный зал детсада в Турине никогда ещё не слышал. АП-ЛО-ДИС-МЕН-ТИ стоя, от родителей, детей, воспитателей и даже от вечно строгого месье Антонио, кладовщика! Николу было уже просто не слышно.
Но и не надо всё было сказано.
После праздника музыкальная руководительница Хиара увела меня в сторону.
Bastava solo farti il mazzo! сказала она довольно колоритно.
У меня подкатила слеза, и вот я реву все эмоции за день вышли с гудком. Она только фыркнула, посадила меня на стул, подала носовой платок с вышивкой и добавила:
Bastava darti una lezione per poco не сорвать праздник но победителей не судят. Ты и Nicola настоящие победители. Мужайся и иди к детям.
Прошли годы. Почему это всплыло в памяти именно сейчас, спустя уже 13 лет? Недавно я встретила маму Николы на улочке во Флоренции и она меня узнала. Рассказала, что Nicola поступил этим летом в университет, на бюджет с первого раза, все экзамены сдал отлично. И куда, вы думаете? На филологический факультет!
Ещё она передала мне слова сына: «Если бы не тот случай, я бы остался вечным инвалидом».
Вот вам и вывод: главное упорство, внутренний стержень Но самое важное тот факт, что из мальчишки, который думал, что он навеки “другой”, оказался настоящий человек. И всё благодаря окружавшим его людям! Будьте мы все чуточку добрее, капельку терпимее и мир станет намного веселее.
