Когда Валerio приходил к Джаннине, с ней будто происходило чудо оглупления прямо на глазах окружающих. Но это, конечно же, было исключительно от счастья. Она начинала метаться по квартире, поправляться перед зеркалом, прятать подушки и вещи, которые перемерила в ожидании гостя, и ловко вытаскивала из волос бигуди. После с шумом уносилась в ванную, там причёсывалась, красила губы тем самым алым, что будто был создан для любви субботним вечером. И только тогда, будто сошла с модного подиума Милана, выходила встречать Валерио.
Ну а как ей не сиять от радости, скажите на милость?
Жанна одинокая мать, которой и настоящей замужней-то толком не быть не суждено было. Так, была мельком «женихой» с неким Sergio-непоймиоткуда. Месяц-другой повстречались, а потом собрал он свои чемоданы и отбыл туда, откуда приехал то ли из Молизе, то ли из Калабрии девушка и сама не разобралась. В их Неаполе он на рынке бананы продавал, чем именно ещё занимался сама Джаннина не поняла.
Уехал, значит, «неаполитанский аполлон», да ещё и оставил нашу Жанну слегка «в интересном положении». Прямо самую малость недели две было сроку, об этом она позднее догадалась, когда Sergio перестал ночевать у неё, и не появлялся месяц. Вот тогда, перемыкая между тоской и отчаянием, и осознала: не одна теперь.
Потом родила сына. Как мед всё слила, мальчишка выдался что надо! Ну в кого? Конечно же: сама Джанна красавица не от мира сего, а Sergio был вообще как с открытки. Везет же некоторым
С малышом ей по-королевски повезло. Спокойный такой, будто йог с Гранд-канал, спал преимущественно, а проснешься только на маминой груди и висит (и тут бы фермеры Тосканы позавидовали, молока у Джанны, как у самой молочной буренки в окрестностях Флоренции, хватило бы ещё на пару младенцев).
И болезней у сына Джанны почти не водилось ни тебе простуды, ни соплей. Здоров, как чемпион! Назвала сына Фабио не случайно, а в честь любимого актёра Фабио Тести. Беременная пялилась в телевизор и смешала князя Андрея с итальянским кинематографом, что теперь поделать? Поэтому в метрике значилось красиво и с достоинством: Fabio Sergiovanni Bellini. Джанна повторяла имя по ночам и слушала музыка, а не имя!
Маленький Фабио был будто луч солнца. Пока мама готовила обед или устраивала генеральную уборку по-итальянски, растилала на полу одеяло, отгораживала стульями и Фабио как в собственном Колизее усаживался в центре. Пластиковая сумка, бигуди, какие-нибудь кухонные тряпочки и ребёнок доволен, тише воды, без криков. Даже когда однажды Джанна из кухни заметила, что сын вклинился между двумя стульями, он вовсе не плакал, а только сопел и руками пытался стулья раздвинуть.
Когда Фабио подрос, хлопот тоже почти не прибавилось. Отпускала его играть во двор, только приказывала каждые 10 минут подходить к окну (а жили они на первом этаже) и кричать: Mamma! Ci sono! Но часы у мальчишки, как водится, отсутствовали, поэтому бегал к окну каждые три минуты и выкрикивал до тех пор, пока мать на балконе не выглянет: Va bene, amore! А он стоял и ждал. Мама спрашивала: Che fai ancora qui? Corre a giocare! А сын: Non mi hai sorriso ancora И Джанна улыбалась на этот раз по-настоящему. После чего сын уносился обратно на площадку.
Как-то раз с улицы он снова прокричал привычное mammasonqui, только мама выглянула а он держит котенка.
Mamma, la zia me lha dato! Disse che si chiama Ermete. Ha detto ancora che sarai felice e che dobbiamo conservarlo come una ricchezza!
Фабио смотрел с такой честностью, что только улыбнуться в ответ матери и оставалось. Она сказала:
Ermete, scommetto, avrà fame. Su, tutti a casa, che gli verso un po di latte.
Фабио радостно побежал в подъезд. Ermete, быть может, ещё не знал своего счастья.
Вот так и жили втроём, а что ещё нужно? До тех пор, пока Джанна не встретила Валерио.
Валерио был её ровесником, ни разу не был женат, мужчина довольно солидный: работа на мебельной фабрике давала стабильный заработок евро к евро. По субботам стал он к Джанне наведываться, даже с ночёвкой. Говорил мало, ел много, пил аккуратно, без излишеств. Джанна по такому поводу заготовляла заранее бутылку белого вина, клала в морозильник, чтобы к приходу Валерио всё было в лучшем виде, и подавала его в стопках для ликера, которые особенно нравились Валерио короткие ножки и ощущение праздника.
Всё в этот вечер шло по плану: пришёл Валерио, в коридоре пожал руку Фабио, уселся на диване, ожидая пока Джанна колдует с макияжем. Потом втроём вернее, вчетвером, Ermete-то тоже с ними! посидели перед телевизором, кухня пахла лазаньей и куриным рагу, дети (и кот) в вечернем счастье и уюте.
После обеда, как полагается в уважающей себя итальянской семье, устроились на передых готовились вечером на променад в парк Сан-Паоло.
И вот, когда Джанна уложила Фабио в его комнате и устроилась рядом с Валерио, положив голову ему на плечо, Валерио резко, будто мясорубкой «по любви», и завёл речь о свадьбе:
Слушай, давай пока поживём у тебя, а потом съедемся, чтобы было побольше места. Или мою квартирку сдавать будем? Ещё доход появится. Только вот, Джанна Я кошек терпеть не могу. Придётся с вашим Эролдо расстаться
ЭРМЕТЕ, процедила Джанна, внутренне напрягшись.
Ну да, с вашим Эрмете
Тут как отмерил молчание. Потом солидно, как давно обдуманное, добавил:
А Фабио к моей маме в деревню отправим. Чистый воздух, школа нормальная, у нас ещё своих детей будет куча, мы ведь молодые!
Голова Джанны на его плече стала каменной не шелохнётся. Молчали минуту-другую. Потом Джанна встала как воришка, застегнула халат, подошла к его вещам, взяла штаны и протянула:
Вот, на, свои штанишки Натягивай их и катись
Куда?
К маме своей, в деревню. Дышать свежим воздухом А нам, троим, здесь веселья и кислорода хватает с избытком, без советов твих «солидных»!
Вот так и остались Джанна, Фабио и кот Эрмете: беспокойно, весело, но исключительно счастливо по-итальянски.
